Зверь, которому вы сегодня поклоняетесь.

Книга Алексея Колышевского "Роман о крысах" вызвала шквал негодования российский олигархии. Книгу занесли в черный список. Дело в том, что автор ничего не придумал в своей книге - он документально изложил происходящее в России и мире в плане олигархии. И эта правда не устроила многих...

Мы предлагаем вам прочитать одну из глав этой книги. Уверены, что вы легко узнаете олигарха, который отсидел срок за собственную жадность, и узнаете, что предшествовало этому. Очень интересно!!!! И ПОЗНАВАТЕЛЬНО!!!!

Гера, по собственному выражению, которое он любил повторять, «вознесся окончательно». Его отдел занимал три большие комнаты в той самой гранитной башне, а сам Гера восседал за огромным столом в отдельном кабинете с видом на Садовое кольцо.

Суть работы Германа заключалась в следующем: его отдел готовил разработки всех перспективных направлений, в которых «Юксону» было бы интересно участвовать или на правах партнера, или стать единоличным собственником. Речь шла в основном о скупке более мелких нефтяных компаний, в огромном количестве расплодившихся по всей России. Некоторые из них в одиночку владели интересными активами, которые сами по себе особенной ценности не представляли, являясь лишь отдельными звеньями в процессе добычи нефти и ее переработки, но для «Юксона», владеющего несколькими нефтеперегонными заводами, такие приобретения были стратегически интересными.

Как правило, каждая маленькая нефтяная компания так или иначе имела отношение к какому-нибудь крупному чиновнику из администрации того региона, где была зарегистрирована. Гера выезжал на переговоры сам, и чаще всего после его визита необходимость в следующих встречах и обсуждениях отпадала сама собой. Он просто привозил с собой нужное количество денег, и, когда чиновник начинал проявлять скуку от обыкновенно формального характера разговора или, наоборот, выражал свое полное несогласие агрессивным способом или жестом покручивания у виска указательным пальцем, Гера молча клал перед ним толстый кейс, способный вместить несколько миллионов евро или долларов. Он щелкал замочками, откидывал крышку, а рядом клал нужный документ, который чиновник должен был подписать. Он всегда чувствовал наступление нужного момента и прекрасно ощущал степень «готовности» чинуши «принять на грудь». Иногда, впрочем, очень редко, чиновник с притворным смехом отодвигал от себя и деньги, и документы и отказывался вести дальнейшие переговоры, очевидно, набивая таким образом цену и намекая на увеличение суммы взятки. Задачей Геры было не переплачивать, и тогда он молча доставал из внутреннего кармана пиджака автоматный патрон калибра 7,62 и, положив его поверх отвергнутых чиновником денег, вновь аккуратно придвигал к нему кейс и документ. Это действовало во всех остальных случаях, и хотя у Геры про запас был, как говорят в одной телевизионной передаче, «звонок другу», то есть Орлову, он ни разу этим вариантом не воспользовался.

Репутация «Юксона» была грозной, и почти не находилось желающих вставлять этому монстру палки в колеса. Если же и была жалкая кучка несогласных, то и они замолчали, когда поползли слухи о том, что Орлов лично расстрелял нескольких человек из прежнего состава акционеров «Юксона», когда-то, в самом начале создания компании, получивших некоторое количество ее привилегированных акций почти даром. Тех самых, что составляли по нескольку процентов от общего пакета.

Позже, после того, как акции «Юксона» стали баснословно дорогими и Хроновский решил сосредоточить все ценные бумаги в своих руках, эти «карлики-трехпроцентники», как сам он называл их про себя, вдруг заартачились и стали заламывать за свои бумаги баснословную цену. Хроновский был человеком не жадным, но наглецов не любил и, вызвав Орлова, проинструктировал его таким образом, что некоторые из «карликов» бесследно исчезли, а остальные, испугавшись, отдали свои акции даром.

Чем дольше Герман вникал в суть бизнеса «Юксона», тем больше он удивлялся той совершенной системе подкупа, что, казалось, предусматривала все инстанции, от которых, нет, даже не зависел, а лишь мог бы зависеть «Юксон». Аналитики Орлова составляли на любого из нужных «Юксону» людей, будь то чиновник, депутат или офицер из органов, подробную справку. На каждого из этих людей собирался компромат, и как только до человека, что называется, «доходило дело», его тем или иным способом вынуждали лить воду на мельницу «Юксона».

Гере очень хотелось отличиться. Он чувствовал себя в своей стихии. То, что он делал, опьяняло его, как в тех редких случаях, когда человек, занимаясь любимым делом, еще и получает за него более чем достойное вознаграждение. Однако ему страшно хотелось выделиться, хотелось совершить что-то полезное для «Юксона», и вот однажды его осенило.

Гера знал, что источником баснословных прибылей «Юксона» и стремительным ростом благосостояния его управленцев были скрытые от налогов миллионы тонн выкачанной из-под земли нефти, которая по документам и нефтью-то не являлась, а носила непонятное название «скважинная жидкость».

Пробурили в земле скважину, пошла оттуда нефть, а ее вместо нефти записали как «скважинная жидкость с содержанием нефти не более пятнадцати процентов». С пятнадцати процентов заплатили налоги, а восемьдесят пять процентов взяли, да и банально зажулили. Все деньги, полученные от реализации «жидкости», через те самые скупленные маленькие нефтяные компании, не имеющие на бумаге никакого отношения к «Юксону», переводились за границу на оффшорные счета и после некоторого путешествия по целому ряду мировых банков превращались в легальные, «отмытые» деньги. Однако продавать нефть за рубеж было до сих пор делом, с точки зрения получения сверхприбылей, невыгодным. Процесс был слишком уж поднадзорным, публичным и приносил лишь стандартную прибыль, получавшуюся после вычета всех налогов и выплат – с точки зрения Рогачева и Хроновского – довольно незначительной.

В своих командировках, уютно расположившись в салоне «Сесны» – одного из самолетов, принадлежащих «Юксону», Гера долгие часы проводил в раздумьях о том, как бы можно было создавать фирмы-однодневки, не выплачивающие никуда никаких налогов, а тихо закрывающиеся после нескольких месяцев работы.

Гениальная мысль, как всегда, пришла к Гере совершенно неожиданно при подлете к Нижневартовску. «Сесна», вынырнув из низкой облачности, готовилась к посадке. Под фюзеляжем самолета проплывали одно за другим знаменитые нижневартовские нефтяные месторождения. Наконец показалось самое крупное – «Самотлор». На огромной площади вплоть до линии горизонта виднелись частые факелы. Жгли нефтяной газ. Гера посмотрел на привычную картину и хотел было отвернуться, как вдруг хлопнул себя по лбу и охнул оттого, что все оказалось так просто. Он вытащил из спинки впереди стоящего кресла трубку спутникового телефона и набрал номер дяди Пети:

– Петр! У меня гениальная идея по поводу экономии на экспорте! Как вы думаете, когда факел прекращает гореть, то что это значит?

– Какой факел? Ты что там, «Hennessey» перебрал, пока летел?

– Да при чем тут… Я интересуюсь: когда факел нефтяного газа прекращает гореть, то что это значит?

– Ах, этот факел… Значит, что скважину законсервировали.

– Вот именно!

– Так, и что у тебя за радость такая?

– А то, что на бумаге-то эта скважина все равно осталась скважиной! И стоит она копейки. Покупай, кто хочет, отдадут с удовольствием за любые деньги!

– Так-так. Продолжай!

– Оформляем на тетю Маню фирму, покупаем пять-шесть скважин, которые не действуют, – и фирма становится обладателем собственной нефтедобычи. Что позволяет нам продавать нефть хоть на Луну, а через три-четыре месяца мы ее закроем и таким же макаром тут же откроем еще одну такую же помойку! И так далее!!! Это ж Клондайк!

– Ну, Гера, ну ты даешь! Вот теперь пусть говорят, что у меня нет интуиции! Это просто гениально!!!  Срочно потом возвращайся в Москву и сразу приезжай в офис. Мы все будем тебя ждать.

Герман торопился. У него перед глазами была комната совета директоров в гранитной башне, поэтому с одним из артачившихся директоров «Чернолес-Нефть», который никак не хотел уступать свою компанию за смешные, по его мнению, деньги, Гера поговорил довольно резко. Назвал того «мудаком» и «старпером». Сказал, что денег он не получит, как и продления лицензии на нефтедобычу.

– Ты можешь продолжать залупаться и дальше. В следующем году лицензии тебе не видать. Это мы через министерство решим в два счета. И налоговиков к себе жди в гости. И не только их. Как говорится, «все флаги в гости будут к нам». Причем не твои местные, тобой с руки прикормленные, а наши, из Москвы, которые тебе перекупить – кишка тонка. Понятно?!

Но директор, похоже, понимать ничего не хотел. Он позвал охрану, и Геру вывели под руки два здоровенных амбала, а вслед ему неслось:

– Скажи там, в Москве, своим жидам, что они не на того напали! Я здесь еще с бригадира начинал! Меня весь город знает!

– Он тебя и проводит. В последний путь. Обещаю, – с ненавистью прошипел Гера и, запрыгнув в автомобиль, велел везти себя в аэропорт.

В Нижневартовске, где не было пока ни одного предприятия «Юксона», работал его так называемый политический филиал. Гера знал, что Хроновский собирается выставить свою кандидатуру на ближайших выборах президента. Для того, чтобы иметь в каждом регионе России свои глаза, уши и рот, внушавший избирателям, за кого им надо голосовать, этот собравшийся стать самым большим хозяином в стране человек зарегистрировал партию под названием «Открытый Союз» и вложил в ее деятельность колоссальные деньги. Партийные отделения были открыты по всей стране и в том числе в Нижневартовске. Заведующий филиалом, примерно одного с Герой возраста и комплекции парень, назвался Мишей и, увидев, что московский гость не в духе, решил лишних вопросов не задавать. Гера заговорил с ним сам. Времени было около тридцати минут, именно столько занимала дорога в аэропорт, и он пожелал узнать у «политика», как в офисе самого «Юксона» называли активистов «Открытого Союза», что-нибудь о том, кто только что выставил его за дверь столь наглым образом.

– А это у нас такой местный авторитет. Он в Нижневартовске живет с самых первых дней его основания, почетный директор, заслуженный нефтяник, то да се… Само собой, депутат местной Думы, магазины у него свои в городе, нефтяная компания. Старикам к пенсии доплачивает что-то там, они за него и голосуют постоянно. Его посадить хотели как-то, из Москвы приехали, так на его защиту весь город встал. Демонстрации, пикеты возле администрации. И что ты думаешь? Отстояли ведь! Так он остался при всех своих, как говорится, а те, кто его арестовывать прилетели, так ни с чем в Москву вашу и вернулись. Эх-х… Народ-то – он, когда захочет, многое может. Ну и в Москве, конечно, связи у него есть какие-то. В общем, тип такой, опасный. Дался он вам!

– Дело принципа, Миша. Теперь уже моего личного принципа.

Он решил поднять вопрос по «старперу» на том самом совещании, на которое должен был вылететь через несколько минут.

– Куда его черт несет! – Он услышал восклицание Миши и машинально посмотрел через лобовое стекло вперед. На них на бешеной скорости летел огромный грузовик «Урал», тащивший за собой прицеп, груженный стальными трубами. Расстояние между грузовиком и внедорожником Миши было не более двухсот метров, и Гера вдруг понял, что если сейчас, мгновенно что-то не предпринять, то в Москву через некоторое время прибудет его обгоревший труп! Стиснув зубы, он открыл дверь и, кое-как сгруппировавшись, оттолкнулся обеими ногами от нижнего порога. Пролетел по воздуху около полутора метров и упал в придорожный сугроб. Сразу же пополз вверх и, перевалившись через высоченную насыпь, кубарем скатился в безопасный кювет. Зажал руками уши в ожидании страшного скрежета, взрыва, стука падающих и раскатывающихся по дороге огромных труб, но ничего этого, равно как и визга тормозов, не было слышно и в помине. Лишь один, похожий на паровозную сирену гудок «Урала», затем удаляющееся громыхание этой многотонной громадины и тишина. В ошарашенном состоянии он заполз на снежную насыпь и увидел, что «Patrol», мирно припаркованный возле обочины, цел и невредим. Гера радостно скатился с сугроба и побежал к машине поздравить Мишу с тем, что тот родился в рубашке. Бежать что-то явно мешало. Гера с ужасом потрогал брюки и понял, что от страха он обмочился, и не только…

Совещание с участием Хроновского начиналось через полчаса. Гера сидел в своем кабинете в новых брюках и пытался отогнать от себя стыдливые воспоминания о дороге в аэропорт и о застирывании нижнего белья в самолете. Радость от придуманного им ловкого хода со скважинами улетучилась, и он пытался хоть что-то набросать на бумаге.

За овальным столом собралось все руководство «Юксона». Все «при параде». Лица у всех какие-то торжественные и выражают уверенность в том, что светлое будущее уже не просто скоро наступит, для них оно уже наступило! У каждого из этих упакованных в «Brioni» и «Zegna» людей годовой доход превышал бюджет некоторых бывших союзных республик, и Гера постепенно расправил плечи. Рогачев уже рассказывал многим о Гериной выдумке, те в свою очередь поделились с другими, и все присутствующие, таким образом, были в курсе, радуясь, что появилась еще одна возможность «слегка подзаработать». Эти слова произнес управляющий какого-то нефтеперегонного завода. Пока Гера летел и отмывал в раковине «Сесны» следы своего конфуза, его идею уже успели внедрить!

Наконец появился сам Хроновский. Все с почтением встали. Он жестом разрешил сесть и сам сел во главе стола. Придвинул к себе микрофон:

– Уважаемые дамы и господа! Сегодняшнее совещание должно было быть обыкновенным, производственным, но произошло событие, которое вскоре сможет перевернуть весь ход современной российской истории! Я подал заявку на участие в выборах президента России!

Все встали и принялись аплодировать. Хроновский вновь поднял руки, в успокоительном жесте призывая всех садиться:

– Мы давно шли к этому мгновению, и вот оно настало. У нас есть все возможности для того, чтобы спустя очень короткое время стать хозяевами России!

Все вновь повскакали с мест и устроили самую настоящую овацию.

Гера аплодировал вместе со всеми, но отчего-то особенного воодушевления не ощущал. Вначале он удивился своему ощущению. Ведь в случае, если Хроновский станет президентом, перед Герой откроются такие перспективы, что думать о них было бы все равно, что думать о том, где находится край Вселенной, и что там, за этим краем, находится дальше. Пост в Кабинете министров, торжественный утренний стрит-рэйсинг по перекрытым по такому случаю для простых смертных улицам, речи, произносимые им с экрана телевизора при немного грустном выражении сосредоточенно-интеллектуального лица, поездка на экономический форум в Давос, дача в Серебряном Бору, личный повар-китаец! Нет. Ничего не радовало нашего Геру. Наоборот! Предчувствие нехорошего, гадкого стало вдруг расти в нем так же, как росло всегда перед каким-либо неприятным, но прогнозируемым событием.

Внезапно он понял, что именно напомнило ему сегодняшнее совещание. Сцену из спектакля Ленкома «Пролетая над гнездом кукушки», ту самую, где психи ночью устроили вечеринку. Он смотрел на всех этих яростно бьющих в ладоши людей, словно в режиме замедленного воспроизведения, и чувствовал во всем этом истинное, болезненное коллективное сумасшествие. Он вспомнил слова священника на площади Сан Марко в Венеции:

«Выйдет зверь из земли, и своими чудесами будет обольщать живущих на земле. И сделает так, что всем малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам положена будет надпись на их правую руку или на голову. И никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет число зверя на руке или челе своем».

В его голове выстроился четкий ассоциативный ряд: зверь – это Хроновский. Он вышел из земли вместе с черной нефтью и благодаря ей стремится покорить мир. Все аплодирующие – его адепты с тем самым знаком на руке или на голове. Вот почему они так рады. Надеются, что их время скоро настанет. Гера испугался, что если и дальше продолжать мыслить в таком же ключе, то вместо родного дома ему предстоит совершить поездку в дом скорби, и, с усилием запретив себе думать о словах венецианского проповедника, принялся наравне со всеми бешено хлопать в ладоши…

Гера спустился в подземный гараж. Сел на заднее сиденье «Cadillac Escalade» и, коротко бросив шоферу «домой», погрузился в довольно мрачные размышления. «Где заканчивается адекватность и начинаются заносы на поворотах?» И ответил сам себе: «Хроновского окончательно занесло именно сегодня. Причем так, что из этого заноса ему не выйти. Не было никогда такого, чтобы самым главным в России становился еврей. Вот только поэтому не следовало бы ему играть в игры с выборами. Да и не отдаст никто власть просто так. Подачей заявки на выборы он сделал примерно то же, как если бы встал напротив Кремлевского дворца, снял штаны и показательно нагадил. За это бы непременно забрали».

Хроновский нагадил. Нагло сняв штаны и предположив, что за это ему ничего не будет.

Расставание

Несколько дней все шло по-прежнему. В «Юксоне» все радостно бурлило, на всех этажах, во всех кабинетах был вывешен портрет улыбающегося Хроновского, запечатленного на фоне Кремля. Хроновский большой, Кремль маленький.

Затем события стали происходить очень быстро одно за одним, и все они были одно отвратительнее другого.

Два десятка самых отборных олигархов были собраны в Кремле и провели там несколько часов за закрытыми дверями. Журналистов запустили в самом конце. И по телевизору был показан один-единственный короткий эпизод, когда человек с очень строгим лицом, чей пост надумал оспаривать Хроновский, стал говорить о страшном засилье коррупции в различных областях бизнеса, и в особенности нефтяного. После этого он повернул голову в сторону Хроновского, поглядел на него как-то особенно внимательно и, словно подчеркивая для окружающих, что он обращается именно к Хроновскому, показал на него пальцем:

– Вам-то о том, что я сказал только что, должно быть известно лучше всех. Не так ли?

Гера, смотрящий репортаж о встрече олигархов в Кремле по телевизору в своем кабинете, поперхнулся шоколадной конфетой. Камера оператора немедленно была наведена на лицо Хроновского, и вся страна увидела, как тот лишь жалко улыбнулся при этом, стараясь не смотреть на направленный на него палец.

Почти одновременно с окончанием телепередачи из Кремля раздался звонок спутникового телефона. Гера, полный самых недобрых мыслей, ответил. Звонил дядя Петя:

– Гера, ты телевизор сейчас смотрел?

– Да… Конечно…

– Все понял?

– Кажется, да.

– Три все файлы на компьютере, бери такси и поезжай домой.

– А что случилось?  Может, все еще обойдется?

– А случилось то, что с момента той самой встречи прошло уже несколько часов. А за эти несколько часов уже многое случилось.

– Что именно?

– Ты знаешь, что Орлов арестован?

– Виталий Павлович?! Не может быть!!!

– Теперь уже все может быть. Похоже на то… Орлову инкриминируют убийство тех самых карликовых акционеров, помнишь? Ему уже точно никогда не отмыться.

– А вы-то сами где?

– Далеко. В одной теплой стране. И буду, по ощущениям, сидеть здесь еще очень долго.

– А Борис?

– Борис летит в самолете в Иркутск. Летит и кое-чего не знает.

– Чего же?

– Как только он приземлится, его немедленно арестуют.

– А вы его предупредили?

– А зачем? Что бы это изменило? Помнишь мешок в моем кабинете? Я забыл тебе сказать, что если не рассчитать силу удара по нему, то можно вывихнуть или даже сломать руку. А Боря сильно ударил по своему мешку головой. Ударил и не рассчитал… Беги, Гера. Извини, что так вышло. Я тебе еще позвоню.

Гера вышел из офиса и, не оборачиваясь, пошел по улице. Он боялся, что если обернется, то увидит, как башня «Юксона» разваливается на куски, словно замок сказочного злодея после его смерти.

Через короткое время предприниматель Борис Хроновский был задержан сегодня в аэропорту Иркутска. Ему предъявлено обвинение, и в ближайшее время его, очевидно, доставят в Москву.

–  «Юксону» теперь крышка? - спросила Настя.

– Естественно! Может, и не сразу, может, через несколько дней, недель, месяцев, но мне «крышка» настанет гораздо раньше! Настя, нам срочно нужно улетать из страны, пока это еще возможно. У меня и у тебя в паспорте годовой «шенген», вылетим разными самолетами, а потом я заберу тебя к себе. Больше нельзя терять ни минуты!

– Герочка! Что ты так переживаешь! Ведь ты всего лишь врач. С тебя-то какой спрос?

– Настя… Ты никогда не задавалась вопросом, как это врач, даже пусть он и врач самого Хроновского, может получать столько, сколько получаю я, и ездить на «Кадиллаке» с шофером и охранником?

– Нет. Зачем мне спрашивать об этом, когда ты сам говорил, что у вас каждая обыкновенная секретарша носит часы «Chopard» и ездит на спортивном «BMW»?

– Настя, я не врач. И никогда им не был.

– Ч-что… Как это?

– А вот так. Я всю свою жизнь проработал в торговле, и источником моего благосостояния всегда были деньги, разумеется, но деньги, полученные, как бы тебе сказать… Одним словом – я взяточник. Я давно хотел сказать тебе, признаться… Но все как-то откладывал на потом… И вот дооткладывался. Поэтому знай – это правда. Вначале я был откатчиком, взяточником, а потом, в «Юксоне», сам стал покупать нужных людей. Ты думаешь, отчего те самые депутаты и политики так любезно согласились дать тебе интервью? Да все оттого, что прежде они так же любезно приняли из моих рук некоторое количество денежных знаков!

Настя заплакала. Она поняла, что муж ее говорит правду и в его состоянии эта правда не содержит никаких примесей, а является абсолютной правдой самой высокой пробы.

=================

Помочь проекту:

Bitcoin: 1MoyekZiX8NoqUJyxCXmTDkHSWXQmbrb1F

Добавить комментарий