Предсказание: от смертоубийственной сайки с колбасой до гречки.

На май 1896 г., когда заканчивался двенадцатимесячный траур по неожиданно скончавшемуся 49-летнему императору Александру III, была назначена коронация нового императора – его старшего сына, 28-летнего Николая II. Коронацию решено было провести в Москве – так пожелал молодой царь. Он не любил чрезмерной помпезности холодного и неуютного Санкт-Петербурга. Его привлекала Москва – город исконно русский, святой и благочестивый, в котором он хотел показать себя царем всея Руси и одарить народ разными милостями.
По традиции новый не коронованный царь мог въехать в Белокаменную только в день коронации.
Москвичи в свою очередь тоже старались оказать своему молодому царю-батюшке, переживавшему кончину отца, самый теплый прием. К приезду нового государя красились дома, вывешивались трехцветные российские флаги, украшались улицы, повсюду царило праздничное настроение.
Губернатор Москвы великий князь Сергей Александрович объявил, что на следующий после коронации государя императора день состоятся народные гулянья на Ходынском поле, во время которых будут раздаваться царские подарки. Это была радостная весть, такого еще никто не помнил.
Из близлежащих городов и деревень приехали тысячи любопытных – всем хотелось увидеть нового царя, его немецкую жену, посмотреть красочную церемонию коронования, но главное - получить подарки.
Все только и говорили о предстоящем событии.
По случаю коронации был издан всемилостивейший манифест, в котором объявлялось о том, что в стране целых три дня будут свободны от работы – небывалые для России выходные. В манифесте новый царь объявил, в частности, амнистию многим заключенным и освобождение от долгов и штрафов.
Массовые народные гулянья были назначены на 18 мая. На Ходынское поле к 2 ч. дня должен был прибыть коронованный Николай II с супругой Александрой, а также приглашенные высокие особы и дипломаты. Там заблаговременно для встречи дорогих гостей уже соорудили императорский павильон. Городские власти уж вовсю постарались: все было приготовлено для визита высочайших гостей, народных гуляний и раздачи подарков.
По краям поля рабочие установили 150 украшенных зелеными ветвями палаток, в которых и планировалось раздавать подарки. Рядом поставили еще 20 небольших ларьков, в которых простолюдины могли побаловаться пивком и вином. Вся площадь, примерно в один квадратный километр, была к тому же окружена небольшим забором.
В то время Ходынкой называлось обширное поле, изрытое траншеями и рвами и служившее учебным плацем для войск Московского гарнизона. На нем никогда ранее не проводились массовые народные гулянья, все было впервые. Самые "сообразительные" стали собираться на Ходынку еще накануне вечером. А чтобы не было холодно, многие приносили с собой спиртное, которое распивали в ожидании утра на месте. По разным оценкам, на этом огражденном поле собралось от 500 тыс. до 1,5 млн человек.
Но это было еще не все, народ продолжал стекаться. Близлежащие улицы были заполнены людьми, шли мужчины и женщины, шли целыми семьями до самого утра, рассчитывая попасть на Ходынку. Все они надеялись, конечно, получить царский подарок. Ожидалось, что подарки будут очень богатыми, и на них рассчитывали в основном люди не очень обеспеченные, жаждавшие к тому же выпить на дармовщинку и поглазеть на царя и его свиту.
Николай Непомнящий - 100 великих тайн Нового времени
На самом деле подарки (их было приготовлено всего 400 тыс.) представляли собой кулек с сайкой, куском колбасы, пряником, орехами, леденцами и эмалированной кружкой с инициалами императора.
Уже к 5 ч. утра 18 мая около палаток и павильончиков началось столпотворение. Как писал потом в официальном отчете министр юстиции Н.В. Муравьев, "над народною массой стоял густым туманом пар, мешавший различать на близком расстоянии лица. Находившиеся даже в первых рядах обливались потом и имели измученный вид". Конечно, при таком скоплении народа можно было ожидать всяких беспорядков.
Первые жертвы появились еще до того, как разразилась главная паника. Ослабевшие от жары и потерявшие сознание люди падали, несколько человек умерло. Трупы выталкивали из толпы и так над головами из рук в руки передавали к краю поля. Отодвинуться от покойников в сторону было невозможно, и это еще больше увеличивало давку… Раздавались крики, стоны, вопли, но вырваться из замкнутого квадрата уже не удавалось никому, никто не хотел расстаться со своим местом.
Полиция – 1800 человек – только наблюдала и не собиралась предпринимать какие-либо действия, хотя людей следовало рассредоточить и вывести из плотного квадрата Ходынского поля. Огражденной территории для такой толпы было явно маловато, и давка уже начиналась приличная.
Кое-где народные толпы смели палатки, и это стало своего рода сигналом.
Артельщики, опасаясь, что их затопчут вместе с палатками, прежде назначенного времени стали швырять в толпу кульки-подарки. Однако это не только не успокоило людей, а наоборот – вызвало всеобщее недовольство.
За кульками бросались всей кучей, некоторые падали на землю, задние напирали, и люди за несколько минут оказывались втоптанными в землю. Местные полицейские, видевшие только верх толпы, не посчитали начавшуюся стихийную давку опасной.
Дальше события стали развиваться совсем не так, как рассчитывали городские власти. Неожиданно после 6 утра разнесся слух, что появились вагоны с дорогими подарками и началась их раздача. Народ двинулся к краю поля, где шла разгрузка. Деревянная ограда уже никого не могла остановить. Прошел слух, что подарков на всех не хватит и получат их только те, которые ближе всего к вагонам. Толпа сорвалась с места и помчалась, как сумасшедшая.
Наблюдавший за всем происходящим эскадрон казаков уже не мог ничего сделать, их просто оттеснили в сторону. Напиравшие друг на друга люди не учли, что повсюду накопаны рвы и траншеи. Мужчины, особенно не очень трезвые, падали в них, а подняться уже не могли, их затаптывали следующие ряды бегущих. Женщин и детей также сбивала с ног и втаптывала в землю мятущаяся толпа. Потом, когда уже собирали тела, обратили внимание на то, что у многих погибших раздавленные ноздри, рты и даже уши были забиты землей.
Оказался в толпе и богач Савва Морозов. Когда его понесло вместе со всеми на рвы и ямы, он закричал, что даст 18 тыс. тому, кто его спасет. Но никто не мог ему протянуть руку помощи, даже если бы и захотел. Все уже зависели от стихийного движения массы, а толпу качало из стороны в сторону.
Пока слух о творившейся на Ходынке давке донесся до московского начальства, пока стали прибывать солдаты и казаки, пока стали подъезжать телеги, люди гибли в толпе десятками и сотнями.
К полудню все московские больницы были переполнены ранеными. Выбравшиеся из этого смертоубийства невредимыми рассказывали впоследствии страшные вещи.
В результате всеобщей паники (по официальным данным) на Ходынском поле погибло 1389 человек и полторы тысячи получили различные увечья. По неофициальным данным – от четырех до пяти тысяч. Сколько было погибших и покалеченных на самом деле, никто не знает.
Тогда не только Москва, вся Россия оцепенела от ужаса. Это была страшная трагедия, в которой увидели некое предзнаменование. От царя ожидали, что он отменит празднества, назначит комиссию по расследованию, распорядится об аресте ответственных за невинно убиенных, выступит перед народом со словами скорби. Но ничего этого не произошло. В тот самый вечер царь, согласно церемониалу, танцевал кадриль у французского посла. А для успокоения москвичей на следующий день повелел выдать каждой семье, в которой был погибший, по 1000 рублей.
Информация о подлинных масштабах гуманитарной катастрофы долгое время хранилась в секрете, и даже при советской власти не афишировалась.

=================

Помочь проекту:

Bitcoin: 1MoyekZiX8NoqUJyxCXmTDkHSWXQmbrb1F