Отморозок: страшная история Харькова.

Чекист, комендант концентрационного лагеря в Харькове Степан Саенко еще при жизни стал жуткой легендой этого прекрасного, богатого и культурного до октябрьского переворота 1917 года города.

Жизненный путь его начинался довольно обычно.

Родился Саенко в 1886 году в рабочей семье в Полтаве. Он помогал отцу в столярной мастерской, но не гнушался и кражами. Исследователи его биографии говорят, что Степан Саенко в молодости был осужден «по уголовке» и пару лет провел на каторге.

Когда началась Первая мировая война, Степан Саенко довольно долго ухитрялся уклоняться от мобилизации, однако в 1916 году его таки отправили на фронт. Но, как известно, армия тогда была смертельно поражена большевистской агитацией. Саенко дезертирует в Харьков.

Именно этот город и станет ареной его жуткой деятельности.

Тогда Харьков бурлил революционными идеями и изобиловал разнообразными политическими партиями. Саенко остановился на РСДРП, как на одной из самых радикальных, и при этом не брезгующих участием откровенно уголовного элемента.

По заданию горкома партии большевиков, Саенко приступил к организации Красногвардейского отряда. Боевиков себе Степан Афанасьевич набирал из бывших уголовников и разнообразной «гопоты». 

Когда советская власть в Харькове утвердилась окончательно, Саенко был назначен на работу в уголовный розыск, а оттуда он перешел, сделав карьерный скачок, на должность командира отряда ЧОН Харьковского губисполкома.

Работал Саенко под началом большевика Павла Кина (кличка Андрей). Это была примечательная личность. В свое время Кин был участником боевых дружин Якова Свердлова в Екатеринбурге, и вместе с ним в одной из таких дружин подвизался никто иной, как Янкель Юровский – палач царской семьи.

Павел Кин был в должности Военно-революционного коменданта Харькова, и вскоре делает Саенко своим заместителем. Именно Кину принадлежит идея создания в Харькове концентрационного лагеря. Дело в том, что заключенных через год после октябрьского переворота было так много, что новой власти просто негде было их размещать. И тогда Декретом Совнаркома о «Красном терроре» от 5 сентября 1918 было санкционировано создание концлагерей. Один из первых появился в Харькове. Его адрес, слишком хорошо известен харьковчанам старшего поколения — ул. Чайковской, дом № 5.

Комендант Саенко был в то же время и главным палачом лагеря. По свидетельствам современников и очевидцев, револьвер он применять не любил, очень уж просто выходило. Саенко нравилось терзать и мучить людей, добиваясь того, что смерть становилась для несчастного желанной и недостижимой, как мечта. В концлагере на улице Чайковской людей распинали, резали на куски, сдирали с живых кожу, скальпировали, хоронили живьем.

Одному с таким объемом работ, понятное дело, справиться было трудно, но у Саенко были достойные своего начальника подручные. Он набрал их из уголовников, военнопленных и китайцев. Всего в комендантском взводе насчитывалось 37 человек. По приблизительному подсчету, большевиками было убито и замучено в Харькове свыше 1000 человек.

"Весь … пол большого гаража был залит уже … стоявшей на несколько дюймов кровью, смешанной в ужасающую массу с мозгом, черепными костями, клочьями волос и другими человеческими остатками …. стены были забрызганы кровью, на них рядом с тысячами дыр от пуль налипли частицы мозга и куски головной кожи… жёлоб в четверть метра ширины и глубины и приблизительно в 10 метров длины… был на всём протяжении до верху наполнен кровью… Рядом с этим местом ужасов в саду того же дома лежали наспех поверхностно зарытые 127 трупов последней бойни… у всех трупов размозжены черепа, у многих даже совсем расплющены головы… Некоторые были совсем без головы, но головы не отрубались, а… отрывались… мы натолкнулись в углу сада на другую более старую могилу, в которой было приблизительно 80 трупов… лежали трупы с распоротыми животами, у других не было членов, некоторые были вообще совершенно изрублены. У некоторых были выколоты глаза… головы, лица, шеи и туловища были покрыты колотыми ранами… У нескольких не было языков… Тут были старики, мужчины, женщины и дети. Одна женщина была связана верёвкой со своей дочкой, девочкой лет восьми. У обеих были огнестрельные раны.
В губернской Чека мы нашли кресло (то же было и в Харькове) вроде зубоврачебного, на котором остались ещё ремни, которыми к нему привязывалась жертва. Весь цементный пол комнаты был залит кровью, и к окровавленному креслу прилипли остатки человеческой кожи и головной кожи с волосами… В уездной ЧК было то же самое, такой же покрытый кровью с костями и мозгом пол и пр… В этом помещении особенно бросалась в глаза колода, на которую клалась голова жертвы и разбивалась ломом, непосредственно рядом с колодой была яма, в роде люка, наполненная до верху человеческим мозгом, куда при размозжении черепа мозг тут же падал.
19
Излюбленный способ Саенко: он вонзал кинжал на сантиметр в тело допрашиваемого и затем поворачивал его в ране. Все истязания Саенко производил в кабинете следователя "особого отдела", на глазах Якимовича, его помощников и следователя Любарскаго".
Очевидец рассказывает о казни нескольких заключенных, учиненной Саенко в тот же вечер. Пьяный или накокаиненный Саенко явился в 9 час. вечера в камеру в сопровождении австрийского штабс-капитана Клочковского, "он приказал Пшеничному, Овчеренко и Белоусову выйти во двор, там раздел их до нага и начал с товарищем Клочковским рубить и колоть их кинжалами, нанося удары сначала в нижние части тела и постепенно поднимаясь все выше и выше. Окончив казнь, Саенко возвратился в камеру весь окровавленный со словами: "Видите эту кровь? То же получит каждый, кто пойдет против меня и рабоче-крестьянской партии". Затем палач потащил во двор избитого утром Сычева, чтобы тот посмотрел на еще живого Пшеничного, здесь выстрелом из револьвера добил последнего, а Сычева, ударив несколько раз ножнами шашки, втолкнул обратно в камеру".
Что испытывали заключенные в подвалах чрезвычайки, говорят надписи на подвальных стенах. Вот некоторые из них: "четыре дня избивали до потери сознания и дали подписать готовый протокол; и подписал, не мог перенести больше мучений". "Перенес около 800 шомполов и был похож на какой-то кусок мяса...расстрелян 26-го марта в 7 час. вечера на 23 году жизни". "Комната испытаний". "Входящий сюда, оставь надежды".
17
Живые свидетели подтвердили ужасы этой "комнаты испытаний". Допрос, по описанию этих вышедших из чрезвычайки людей, производился ночью и неизменно сопровождался угрозами расстрела и жестоких побоев, с целью заставить допрашиваемого сознаться в измышленном агентами преступлении. Признание своей вины вымогалось при неуспешности угроз битьем шомполами до потери сознания.
Вскрытие трупов, извлеченных из могил саенковских жертв в концентрационном лагере в числе 107 обнаружило страшные жестокости: побои, переломы ребер, перебитые голени, снесенные черепа, отсеченные кисти и ступни, отрубленные пальцы, отрубленные головы, держащиеся только на остатках кожи, прижигание раскаленным предметом, на спине выжженные полосы...
"В первом извлеченном трупе был опознан корнет 6-го Гусарского полка Жабокритский. Ему при жизни были причинены жестокие побои, сопровождавшиеся переломами ребер; кроме того в 13 местах на передней части тела произвели прижигание раскаленным круглым предметом и на спине выжгли целую полосу". Дальше: "У одного голова оказалась сплющена в плоский круг, толщиной в 1 сантиметр; произведено это сплющивание одновременным и громадным давлением плоских предметов с двух сторон". Там же: "Неизвестной женщине было причинено семь колотых и огнестрельных ран, брошена она была живою в могилу и засыпана землею".
Специальностью Харьковской Че-ка, где действовал Саенко, было, например, скальпирование и снимание перчаток с кистей рук.
Харьковские анархисты, привезенные в Бутырскую тюрьму, единогласно свидетельствовали об этих харьковских "перчатках", содранных с рук пытаемых.

Жуткая слава Саенко быстро распространилась за пределы Харькова. Имя его можно найти в «Хождении по мукам» Толстого, в произведениях Велимира Хлебникова.

Тот город славился именем Саенко
Про него рассказывали, что он говорил,
Что из всех яблок он любит только глазные.
«И заказные», — добавлял, улыбаясь в усы.
Дом чеки стоял на высоком утесе из глины,
На берегу глубокого оврага,
И задними окнами повернут к обрыву.
Оттуда не доносилось стонов.
Мертвых выбрасывали из окон в обрыв.
Китайцы у готовых могил хоронили их. -

писал Хлебников.

Саенко боялся даже легендарный Махно, который, как говорят, не боялся никого и ничего.

 

В 20-е годы Саенко — верховный следователь наркомата юстиции, арбитр Харьковского губисполкома. Он вновь прославился казнями. Но на сей раз, не тайными истязаниями в застенках концлагеря, а вполне себе публичными повешениями. Заключение в тюрьму  Саенко считал непозволительной роскошью, предпочитая вешать вчерашних соратников без суда и следствия в людных местах – для пущей назидательности.

Однажды местные урки решили положить конец деятельности верховного следователя наркомата юстиции, и подкараулили его в темном переулке ночью. Увидев возникшие из мрака на его пути темные фигуры, Саенко немедленно достал маузер и положил всех.

В 1938 году Саенко уже был на мирной должности директора завода «Красный октябрь» (Харьковский машиностроительный завод). Большинство старых чекистов и большевиков, в свое время установивших в Харькове и на Украине советскую власть, были уже арестованы и репрессированы. Пришли и за Саенко. И что же? Матерый чекист встретил их на пороге с гранатой в руке. «Вы меня знаете, — сказал он тихо и угрожающе, — подорву всех!». Они его знали. И поэтому уехали, рассудив, что возьмут позже, днем. Но не пришлось. Днем ситуация изменилась, и уже некоторые из тех, кто распорядился арестовать Саенко, были арестованы сами.

В период фашистской оккупации Саенко  руководил подпольной группой. О деятельности ее, впрочем, сведений почти не сохранилось.

Как бы там ни было, но жизнь свою «страшный комиссар Саенко»  доживал тихо и незаметно. Был пенсионером союзного значения. Пописывал стихи на досуге. Возможно, к нему по большим праздникам даже приходили пионеры и приносили ему красочные, собственноручно нарисованные открытки.

Степан Саенко умер 17 августа 1973 года. На его могиле стоит памятник с надписью: «Спи спокойно, дорогой Степочка».

=================

Помочь проекту:

Bitcoin: 1MoyekZiX8NoqUJyxCXmTDkHSWXQmbrb1F

Добавить комментарий