Мать Армении.

Сильва Капутикян, в отличие от многих дутых авторитетов, созданных для иллюстрации развития культуры народов СССР, на самом деле была явлением армянской литературы XX века. Тут как будто удачно сошлись звезды: талант и появление в нужное время в нужном месте.

Два творческих начала

Сильва Капутикян скончалась в 2006 году в возрасте 87 лет. После неё осталось большое наследие: более шести десятков книг — в основном на русском и армянском языках. Её принадлежность к высшему слою советских поэтов показывает тот факт, что стихи Капутикян до русскоязычного читателя дошли в переводах Окуджавы, Евтушенко, Мориц, Ахмадулиной, Петровых, Алигер.
В творчестве Сильвы Барунаковны два главных начала: патриотизм, но не как приверженность коммунизму и советской власти, а как любовь к своему народу и боль за него; и чувства, которые испытывает живая и страстная женщина.
Я поведу плечом надменно, гордо,
Я выдержу, тебя не стану звать,
О, если б люди знали, как мне горько!
Но этого никто не должен знать!
Не от смущенья опустив ресницы.
Иду среди чужих и незнакомых лиц.
Пусть всё вокруг пылает и дымится,
Лишь только б дым не шёл из-под ресниц!

В этих строках — вся сила личности поэтессы. Сегодня её на русском мало читают. А жаль: не только лирические темы в творчестве Капутикян сегодня актуальны как никогда. И речь не только о женской теме. В 2015-2016 годах отмечали столетие грустного события: геноцида армян турками, когда в результате кровавой резни погибло около 2 миллионов представителей армянского народа.

Бегство от геноцида

В 1915 году в Ереван прибыла несчастная, грустная женщина. С ней из армянского города Ван, который сегодня принадлежит Турции, приехали в Армению её четыре дочери. Муж женщины умер совсем недавно, а вдова с детьми бежала от озверевших турков.
Правда, вскоре Лия, старшая дочь, вышла замуж. Но ненадолго: супруг скончался от холеры. А через три месяца после его смерти — 5 января 1919 года — появилась на свет девочка, которую нарекли Сирвард. Но всю жизнь её называли Сильвой — на западный манер.
Сильва никогда не видела своего папу. Но благодаря рассказам матери она всегда с огромным почитанием относилась к памяти отца, учителя по профессии и члена партии «Дашнакцутюн». Эта организация существует и сегодня. Но в начале прошлого столетия она боролась за независимость Армении. Из-за этого «Дашнакцутюн» считали незаконной и турки, и большевики.
Так что Сильва Капутикян, так сказать, с младых ногтей болела просто за Армению, а не за Армянскую ССР в составе Советского Союза.
В годы перестройки она вспоминала случай из детства, который считала постыдным. Дети в советской школе, где Сильва училась, дразнили её за то, что её отец был членом запрещённой партии. И испуганная девочка стала оправдываться:
— Я не знала отца — он умер до моего рождения.
Как ни грустно, но во многом именно благодаря тому, что почитаемый в семье Ба-рунак Капутикян рано умер, близкие родственники Сильвы не пострадали от сталинских репрессий, которые в полной мере почувствовал на себе армянский народ.
Мать Сильвы всю жизнь служила бухгалтером и много работала, а девочкой занималась любимая бабушка — добрейшая простая женщина.

Народная поэтесса
Впервые её стихотворение напечатали в 1933 году в ереванской пионерской газете «Пионер канч». Вскоре стихи Сильвы стали популярны в среде армянской молодёжи.
В 1941-м Капутикян окончила филологический факультет Ереванского университета и одновременно её приняли в Союз писателей Армении. Именно в конце 1930-х — начале 1940-х годов развернулась широкая кампания по развитию и популяризации литературы и поэзии на языках народов СССР. Переводы получали лучшим поэтам. За переводческую деятельность очень хорошо платили. Известно, что, к примеру, великий поэт Борис Пастернак большую часть денег получал именно за переводы, а не за публикацию собственных стихов.
Ещё будучи студенткой, Сильва вышла замуж за другого известного армянского поэта Ованеса Шираза. В июне 1941-го родился её единственный сын Ара Шираз, который позже стал одним из самых известных армянских скульпторов.
Два литератора не смогли ужиться под одной крышей и вскоре развелись. Больше Капутикян замуж не выходила. Теперь страдания женщины, ищущей любовь, стали вечной темой её лирической поэзии.
Ушёл…
Но знаю всей душою —
Нам друг от друга не уйти.
Я знаю, я всегда с тобою,
Я перекрою все пути!
Я — дом твой, я — твоя дорога,
Ты ходишь с именем моим…

В 1945 году вышел её первый поэтический сборник «В эти дни». Как ни странно, Капутикян на съезде литераторов Армении подвергли критике за стихи. На фоне бравурной победной риторики лирическую поэзию Сильвы оценили как «поток упаднических настроений». Но порка оказалась, так сказать, профилактической. Капутикян вскоре стала участницей первого Всесоюзного совещания молодых писателей.
Позже Капутикян окончила Высшие курсы Литературного института.
К 1950-м годам жизнь женской души перестали воспринимать как упаднические настроения. А 1960-е и вовсе стали временем лирики. Так что Сильва осталась в фаворе.
Помимо жажды разделённой любви, болью для Капутикян стала трагедия армянского народа. И тут речь не только о геноциде армян, произошедшем в начале прошлого века.
Сильва Капутикян показала любовь к своему народу, когда между Арменией и Азербайджаном разгорелся конфликт из-за Нагорного Карабаха. Она лично обращалась к главе СССР Михаилу Горбачёву с просьбой поддержать Армению в противостоянии.
Боль за армян поэтесса выразила в ярком стихотворении:
О, камни — вы сама история!
Мы жили в бедах, в нищете,
И зданья траурные строили,
Как памятники темноте.
Творцы с глазами обречёнными
День памяти жертв геноцида армян

Стирали кровь и пот со лба,

И камни в стенах были чёрными,

Как наша чёрная судьба.

Черны монастыри задумчивые,

И храмы древние черны,

И проступают в них измученные

Моей Армении черты.

В новейшей истории Сильва Капутикян взяла на себя новую роль.
С начала 1990-х годов Капутикян стала выступать с резкой критикой политики армянских властей. Она  расстраивалась из-за нищеты, в которую оказалась ввергнута страна.
На митингах Сильва входила в образ, в котором раньше её никто не видел: «Тогда, в чёрном одеянии она была прекрасна. Прекрасна, как символ чистоты и безграничности нашего Горя, разросшегося сверх всяких пределов, отчасти, может быть, из-за большевистского запрета темы геноцида. Она — Сильва, каклю-бовно мы её звали и зовём, — была одновременно и символом надежды на возрождение. С того памятного дня для меня Сильва Капутикян стала символом Матери-Армении», — так писал о ней журналист Эммануил Долбакян.


Получилось так, что Сильва Барунаковна так и не нашла своё личное счастье. Наверное, поэтому она прощалась с жизнью горько, грустно, как прощалась бы с любимым, которого так и не встретила:
Безоглядно я шла, доверялась открыто и прямо,
Но как часто встречала я с горечью неодолимой
Камень вместо сердец, я же верила в сердце упрямо.
Нелегко мне досталась прямая дорога, любимый.
Мне бы тихо уснуть, по-ребячьи склонясь головою
На колени твои — отдохнуть от тоски нестерпимой.
Тайный свет сбереги, озаряющий сердце живое, —
Вечереет мой день, уже ночь на пороге, любимый.

=================

Помочь проекту:

Bitcoin: 1MoyekZiX8NoqUJyxCXmTDkHSWXQmbrb1F