Елена Топильская: Убийство в запертой квартире.

Следователь прокуратуры издал книгу о своей работе, преступлениях, которые раскрывал. Сейчас работа прокуратуры не понятна для многих. Да и о раскрытии дел сейчас говорить уже не приходится. Потому так интересно знать, как же раскрывались преступления у нас?

Запертая квартира

Авторы детективных романов любят и вовсю эксплуатируют тему «запертой комнаты». В запертой комнате обнаруживают труп, и сыщику предстоит выяснить не только то, как труп там оказался, но и то, каким способом комнату покинул убийца.

Работая следователем, я всегда считала, что это всего лишь художественная конструкция, которой в жизни не бывает, по крайней мере, в жизни отечественных следователей, а не инспекторов Скотланд-Ярда. Однако и мне довелось однажды раскрывать тайну «запертой комнаты».

Вернувшись из очередного отпуска, я получила от прокурора уголовное дело, что называется «заглухаренное» моим коллегой, уже к тому времени уволившимся из прокуратуры. Дело, возбужденное по факту обнаружения трупа молодой женщины с несколькими ножевыми ранениями спины. Труп был обнаружен в ее собственной квартире. Дело как дело, если бы не одна деталь: квартира была заперта изнутри и даже закрыта на дверную цепочку. Да еще и ножа — орудия убийства — в квартире не нашли. Передавая мне дело, прокурор сказал: вы же любите всякие загадки, вот и покопайтесь.

Не успев выйти из кабинета шефа, я вцепилась в дело и тут же, в приемной, начала его читать. И зачиталась.

Потерпевшая, молодая и очень интересная женщина, развелась с мужем незадолго до убийства. Он бешено ее ревновал, что, в общем, и послужило основной причиной развода, по крайней мере, никто из допрошенных по делу свидетелей не рассказал ничего такого, из чего можно было бы сделать выводы о других причинах расторжения брака. Да, у нее были поклонники, причем не оголтелые, а весьма приличные люди, от которых меньше всего можно было ожидать удара в спину в прямом и переносном смысле. Да и муж не выглядел монстром, если не считать его патологической ревности. Но и ревность его проявлялась в достаточно цивилизованных формах, во всяком случае, до рукоприкладства с его стороны дело не доходило. Более того, у всех знакомых потерпевшей и даже у бывшего мужа на момент убийства имелось крепкое, незыблемое алиби.

Тайны реального следствия. Записки следователя прокуратуры по особо важным делам - i_003.jpg

Тем не менее мой нерадивый коллега не придумал ничего лучшего, как задержать мужа в качестве подозреваемого и засунуть его в кутузку на трое суток. По истечении этих суток бедолагу, естественно, пришлось выпустить. Следователь задержал его на том основании, что «на одежде подозреваемого обнаружены следы крови». Все бы ничего, но подозреваемый объяснил наличие этих следов: он пришел к бывшей жене забрать личные вещи, поскольку еще не все свое имущество перевез на новое место жительства, пытался открыть дверь своим ключом, но она оказалась закрытой на цепочку. Он звонил и в дверь, и по телефону, но никто не отвечал.

Тогда он забеспокоился, вызвал службу спасения, взломали дверь и увидели в прихожей лежавшую на полу хозяйку. Муж сразу бросился к ней, перевернул и в ужасе отпрянул, подняв к спасателям окровавленные руки. Те осмотрели женщину, установили наличие колото-резаных ран и вызвали «скорую». Врачи сразу сообщили в милицию.

Следователь допросил убитого горем мужа, заметил на нем — на одежде и на руках — следы крови, которые тот и не пытался скрывать, и на этом основании посадил его в камеру. Оперативники мне потом сказали, что дело было даже не в наличии крови на одежде, просто раз ничего из квартиры не было похищено и ничто не указывало на сексуальный мотив преступления, значит, вывод, по их мнению, напрашивался один: убийство совершено по личным мотивам. А единственным человеком, имевшим осложненные личные отношения с погибшей, был ее многострадальный муж.

Естественно, за трое суток никаких других доказательств, уличающих мужа, не нашли. Мне было странно, что мой предшественник, так скоропалительно задержавший мужа, не задал никому вопроса, да и сам не задался вопросом о том, как же преступник мог покинуть квартиру, если входная дверь была заперта не только на замок, но и на цепочку, а окна еще не расклеены с зимы, и через них явно никто не мог ни проникнуть в квартиру, ни покинуть помещение. Других вариантов, кроме телекинеза, в голову не приходило.

Конечно, какое-то объяснение всему этому должно быть, утешила я себя и решила, что в потусторонние силы я поверю, когда соберу всю необходимую информацию по делу и не найду других решений. Я съездила в морг и выяснила, что в момент нанесения ударов потерпевшая стояла — на теле и на одежде имелись вертикальные потеки крови, свидетельствующие о том, что жертва находилась в вертикальном положении не только в момент нанесения ударов, но и некоторое время после.

Взяв в компанию оперативников, я отправилась на место происшествия. Труп лежал в тесной прихожей, заставленной вешалками и тумбочками. Если предположить, что ее убили в прихожей, то что заставило ее повернуться к нападавшему спиной? Ну, допустим, она пошла провожать гостя, первой двигаясь к дверям. Ей наносят удар ножом в спину; она не теряет сознания, держится на ногах. Почему в таком случае она не сопротивлялась? Следов борьбы и сопротивления мы не нашли, в прихожей был идеальный порядок. Преступник навел этот порядок перед уходом? Весьма сомнительно.

Более того, судя по фототаблице к протоколу осмотра трупа, тело лежало так, что преступнику нужно было перебираться через него, чтобы выйти. Мы с оперативниками проделали серию «экспериментов» — пробовали выбраться из квартиры, имея в виду преграждающее дорогу тело. Ничего у нас не получилось без того, чтобы не опрокинуть шаткую этажерочку в углу. Исследовали мы и дверную цепочку. И все сошлись во мнении, что ухитриться накинуть ее с той стороны двери невозможно. Просто мистика какая-то! Не прошел же он сквозь стены?

Проверили мы и окна — заклеены они были как следует. Бывало иногда, что на вид окна закупорены наглухо, но чуть тронешь — они свободно распахиваются, потому что бумага давно отстала от рам и только создает видимость герметичности. Тут же, в этой квартире, бумага держалась на совесть, на окнах лежала зимняя пыль, даже шпингалеты не поддавались сразу. Нечего было и думать, что преступник сумел каким-то образом запереть окна снаружи, после того как выбрался из квартиры через окно. Да и куда бы он делся в таком случае? Квартира на седьмом этаже девятиэтажного дома, ни балконов, ни карнизов, только прыгать на землю или взлетать в небо.

Проверяя до конца версию о причастности мужа, я допросила спасателей, выезжавших в квартиру. Все они сказали в один голос: пятна крови на одежде мужа появились только после того, как он припал к телу убитой женщины. Пока они не вошли в квартиру, никакой крови на его одежде не было, в этом все спасатели были единодушны. В таком случае даже тот единственный повод, который, судя по протоколу задержания, имелся у следователя подозревать мужа, терял свое значение.

Обдумывая все это, я сидела в кабинете у заместителя начальника отделения милиции по уголовному розыску, — ждала своего часа, пока он закончит оперативку и сможет обсудить со мной план мероприятий по раскрытию убийства. Ухо мое уловило, что в милицию обратилась девушка с заявлением о непонятном парне, показавшем ей в лифте нож, но не требовавшем ни ценностей, ни сексуального удовлетворения. Она хоть и испугалась, но не показала виду, и он через некоторое время сам убрал нож и вышел из лифта.

Странное происшествие, подумала я. Какой-то больной, который, видимо, испытывает удовольствие, вгоняя кого-то в ужас. А если не получается,’ он теряет к объекту всякий интерес. А поскольку нет гарантий, что следующая его жертва будет столь же хладнокровной, он вполне может ее убить. Надо бы его поискать, потому что если это — больной, то он явно будет шастать по лифтам с ножичком, ловя свой шанс. Но больше заявлений о негодяе с ножом не поступало. Я уговорила оперативников пройтись со мной по квартирам, поспрашивать народ — а вдруг кто-то уже столкнулся с ним в лифте, но в милицию не пошел?

Обойдя всего лишь один дом, мы выявили еще трех женщин, которым парень с безумными глазами показывал нож. Но так как больше ничего он не предпринимал, они легко от него отделались и никуда заявлять об этом не пошли. Все описания сходились — речь шла об одном и том же парне.

Мы «поздравили» себя с маньяком, который завелся в районе, и тут для меня кое-что начало проясняться.

Не заходя в отделение, я повела оперов в тот дом, где было совершено «глухое» убийство женщины. Они ныли, что у них с собой нет ключей от квартиры, где был обнаружен труп, но я заверила их в том, что ключи нам и не понадобятся.

Когда мы вошли в лифт, я практически сразу увидела на полу капли крови, а на стенах — брызги. Конечно, я и раньше пользовалась этим лифтом, когда приезжала на дополнительный осмотр, но тогда просто не обратила внимания на то, что сейчас бросилось мне в глаза. Вызвав судебно-медицинского эксперта, я сделала соскобы и смывы следов крови, отправила их на экспертизу и очень быстро получила ответ — это женская кровь, достаточно свежая и одной группы с кровью женщины, убитой в квартире. Вот тут мне все стало ясно.

Наверняка она столкнулась в лифте с маньяком, вооруженным ножом. Но, в отличие от большинства женщин, сохранявших хладнокровие, когда он демонстрировал нож, наша потерпевшая испугалась. И он это увидел. В тот момент, когда лифт остановился на нужном ей этаже и она попыталась выскочить из кабины, маньяк ударил ее ножом в спину. Ей все-таки удалось убежать от нападавшего. Да он, похоже, и не гнался за ней — ему больше ничего от нее не было нужно. Несмотря на раны, ей удалось вбежать в квартиру, запереть за собой дверь на все запоры и цепочку, и вот тут-то силы оставили ее, она упала в прихожей. А дальнейшее нам известно.

Обращение в районный психдиспансер практически сразу выявило типа, который очень подходил нам по приметам, и врачи намекали, что такие действия — демонстрация ножа — могут быть проявлением его заболевания.

Когда его доставили в отделение, мы привезли и всех женщин, рассказавших о своем приключении в лифте. Все они безоговорочно опознали парня. И даже ножик опознали, который он любовно хранил в бархатном футляре. В пазах между рукояткой и клинком нашлась кровь потерпевшей, да и сам субъект рассказал, что испугалась его только одна женщина, которую он, возбудившись от ее испуга, ударил ножом. Только возбуждение у него сразу прошло, и больше ничего не хотелось. Он успокоился на несколько недель, а потом снова вышел на охоту. Он даже не без удовольствия показал парадную, где это было, и указал на квартиру, куда его жертва вбежала после нанесения ей ранений.

Его признали невменяемым, надеюсь, что он находится в психиатрической больнице до сих пор. По крайней мере, больше я про такие случаи не слышала. А может, женщины, которым незнакомец в лифте демонстрирует нож, но больше ничего не предпринимает, просто не заявляют в милицию?

=================

Помочь проекту:

Bitcoin: 1MoyekZiX8NoqUJyxCXmTDkHSWXQmbrb1F