СТИВЕН СПИЛБЕРГ: А в Киеве я сказал: Я ДОМА.

Режиссер, создавший такие картины, как „Индиана Джонс“, „Спасти рядового Райана“ и „Список Шиндлера“, оказался не только волшебником от кино, как величают его в Голливуде, но еще и замечательным рассказчиком. Он дал эксклюзивное интервью, где откровенно рассказал о своих украинских корнях, дружбе с актерами, желании снять продолжение „Индианы Джонса“ и многом другом.

О шпионах и СССР

„Мой новый фильм называется „Шпионский мост“. Он рассказывает о том, как ЦРУ вело переговоры с Советским Союзом об обмене сбитого над СССР американского летчика-шпиона Фрэнсиса Гэри Пауэрса на разоблаченного русского агента Рудольфа Абеля. Этот исторический обмен произошел в Берлине в 1962 году. Там же я и снимал свою картину. Более того, обмен шпионами мы снимали на Глиникском мосту — том самом, где меняли настоящих шпионов. А главную роль у меня сыграл мой старинный приятель Том Хэнкс. Он играет человека, без которого этот обмен был бы невозможен — бруклинского адвоката Донована, которому ЦРУ поручило вести это дело.

А вообще этот фильм мог выйти еще в 1965 году. Но проект заморозили — посчитали, что еще слишком рано снимать на эту тему. Помимо интересного сценария, у меня были и личные мотивы взяться за работу над „Шпионским мостом“. В разгар холодной войны между СССР и США я был еще подростком, но хорошо помню тот страх от того, что могло случиться. Что придут красные или кто-то нажмет „красную кнопку“, и ядерные боеголовки разнесут наши дома… Я помню, как в школе проводились уроки по технике безопасности. В случае ракетного удара мы, школьники, должны были залезть под парты и там сидеть. Представляете? С другой стороны, не скажу, что сейчас что-то сильно изменилось в мире.

О папе и Москве

„Мой отец был инженером. И однажды он побывал в СССР — в рамках какой-то программы по обмену опытом. Причем умудрился он сделать это в самый разгар холодной войны! Так вот, папа хорошо запомнил, как москвичи выстраивались в очередь, чтобы воочию увидеть обломки самолета „подлого американского шпиона Пауэрса“. Посмотрев на них, они подходили к группе американских инженеров, которых тоже привели на эту показательную акцию, и говорили: „Мы не желаем вам зла. Почему вы все время нападаете на нас? Оставьте уже нас в покое!“.
Об украинских корнях

„Я очень люблю Украину. Ведь, если вы не знали, во мне течет украинская кровь: мои бабушки и деды по материнской линии родом из Одессы. И у нас дома часто готовили борщ. Более того, в 2006 году мне посчастливилось побывать в Киеве — я представлял там картину о Холокосте. Помню, как сошел с трапа самолета и сказал: „Я дома“.

Первым местом, куда я тогда направился, был Бабий Яр — я просто обязан был побывать там и увидеть это страшное место своими глазами. Я был возле громадного советского памятника, возле миноры… Помню, как меня больше всего поразило, что в каких-то ста метрах от места, где истребляли людей, продают хот-доги. А само место… я его не прочувствовал полностью: время сильно его осовременило, по сути, стерло сам яр, изменило ландшафт. Лишь когда я увидел старые фотографии и карты яра, когда сопоставил яр прошлый и яр нынешний, у меня в голове наконец-то все прояснилось. Кстати, тема Холокоста тревожила и волновала меня всегда: именно история Бабьего Яра в свое время натолкнула меня на идею снять „Список Шиндлера“.

О Линкольне

„Я не люблю политиков — они у меня вызывают что-то вроде чувства брезгливости. Единственное исключение — Авраам Линкольн. Я был совершенно счастлив, когда наконец-то снял о нем фильм. Президента в нем сыграл Дэниэл Дэй Льюис. Этот парень — фанат своего дела. Для того, чтобы как можно реалистичнее сыграть Линкольна, он практически стал им! Копался в архивах, читал документы. Он даже достал себе часы, некогда принадлежавшие президенту!“.

О детях

„Мне кажется, это очень важно — не стареть. Мне уже 68 лет — не мальчик, согласитесь. Но мне по-прежнему интересно все, что происходит вокруг меня. Я живу с широко распахнутыми глазами. Может, это потому, что у меня семеро детей (четверо из которых приемные). Когда ты все время проводишь среди „детского садика“, то и сам становишься моложе“.
О кошмарах

„Самыми кошмарными в моей жизни были съемки фильма „Челюсти“. Я ведь как всегда работаю? Я люблю точность во всем. Потому перед съемками у себя в голове выстраиваю каждый кадр, каждую сцену. Боже, об идеальном кадре я думаю даже во сне! А на „Челюстях“… В день мы снимали от силы три часа, а все остальное время занимались чем угодно, но только не работой: ждали, пока успокоится море, пока лодки правильно „заякорятся“, пока чучело акулы-убийцы заработает — оно постоянно ломалось. Причем ломалось чаще всего прямо в кадре, из-за чего весь отснятый материал шел насмарку. Я сорвал все возможные графики — снимал картину более ста дней! Это было просто ужасно. И хотя „Челюсти“ сделали отличную кассу, я тогда зарекся снимать кино, в котором действие происходит на воде“.

О Хэнксе

„Я обожаю Тома. Он самый гениальный актер, которого я только знаю. Он как вулкан, только вместо лавы у него идеи. Причем придумывает он их прямо на съемочной площадке, за кофе с пончиками. А еще он может заплакать за 10 секунд: сосредоточился — и уже рыдает“.

О комедиях

„Я не слишком хорош в комедийном жанре. Когда-то я собрался снимать комедию „Знакомство с родителями“ (с Беном Стиллером и Робертом де Ниро), но мне запретила жена. Она сказала: „Дорогой, занимайся тем, что у тебя получается лучше. А шутки не твой конек“. К счастью, я оказался достаточно умен, чтобы прислушаться к ее совету. Но при этом я и себе остался верен: снять-то не снял, но спродюсировал картину“.

О планах

„Хочу снять фильм о братьях Райт. Эти парни были удивительными мечтателями. Они не просто витали где-то в облаках, нет — они все свои мечты воплотили в реальность. Они создали первый самолет — меня это восхищает! Самолеты — моя давняя слабость. К примеру, если чувствую себя немного подуставшим, то лучший способ разрядиться — это полетать на авиасимуляторах. Час-два такого лета — и я как новенький! Я вообще обожаю хорошие компьютерные игрушки.

Что еще… Много лет мечтаю сделать какое-то нежное кино о любви. Чтоб без фальши, но чтобы все в зале рыдали. А еще безумно хочу поставить мюзикл — что-то вроде „Вестсайдской истории“!

Вот чего точно никогда не буду делать, так это снимать продолжение „Инопланетянина“. Понимаете, для меня эта картина особенно личная. Если хотите, я питаю к ней самые нежные чувства. Делать сиквел… Зачем? Оригинал ему не превзойти. Он идеален“.

=================

Помочь проекту:

Bitcoin: 1MoyekZiX8NoqUJyxCXmTDkHSWXQmbrb1F